Просмотров: 976

«Работаем. Умер. Опять! Третий подряд! Да что за день такой!?»

Был у нас однажды очень тяжелый день. Инфаркты и инфаркты. Одних скорых штук 10, не считая прочих радостей. Чтобы освободить места, переводили в отделение более-менее стабильных, закладывали новых.

Большой зал выглядел так: по одной стороне вся аппаратура, шкафы с лекарствами. По другой стене — койки. Разделены были подвешенными к потолку подвижными перегородками. Восемь коек, посередине сестринский пост с мониторами. И вот где-то часам к девяти вечера вроде схлынуло. Скорые не воют, всех полечили, вечерние назначения сделали, и тут вспомнили, что мы все хотим в туалет и есть. Побежали на кухню, почистили картошку, поставили жарить. Закурили.

Тут из палаты писк монитора.

Я побежала, смотрю — опа, пора. Кричу: «Реанимация!» Остальные прибежали (а нас четверо было — два врача и две сестры. На 12 больных). Работаем. Работали-работали…. К сожалению, безуспешно. Людмила Михайловна время объявила, мы с напарницей разбираем всё, оформляем. Тут с соседней, следующей по счету койки — писк монитора. Реанимация. Перебежали туда. Работаем. Безуспешно. Ну нифига себе… Но бывает.

Михална время объявила, лбы утерли, разбираем, оформляем….

Со следующей койки — писк монитора! Мы уже друг на друга смотрим квадратными глазами. Работаем. Умер. Умер. Опять! Третий подряд! Да что за день такой!?

А работаем-то мы практически молча, особенно на втором и третьем случае.

На следующей, четвертой койке, лежит молодая женщина, тяжелая, правда, но стабильная. А мы же к ней приближаемся вполне уверенно. По порядку, не суетясь. Михална глаза выпучила, уже боится время объявлять, в часы тычет, пишет на бумажке и глазами на ту койку с тёткой показывает. Как там, мол? Человек в шоке, наверное, от врачей-убийц? Мы шуршим там тихо, как мышки, чтобы она не догадалась. Ну, она ж не дура. И так уже два раза каталкой гремели. Я тихонько так глаз высунула из-за ширмы, посмотреть на неё, она лежит, глаза по семь рублей, одеяло натянула до подбородка и говорит мне мужественно, дрожащим голосом: «Я хорошо себя чувствую!!!»

Тут Михална на всё отделение: «Блин! Картошка…»
Чувствуем — горит. А от тётки отойти боимся. Трёмся там, на соседней койке, дела всякие делаем…

Картошка сгорела, конечно. А тётка на поправку пошла, прямо на удивление. Через пару дней в отделение перевели.

Источник